Я отправился в северный Заповедник: чиновник с особым поручением, инспектор с верительной грамотой. Именем Министра проверять, как организован там экологический лагерь. Но главное, что меня интересовало – как там организованы Нижний и Верхний миры, спирали событий, синузии экзистенции.
Открылся светлохвойный лес, испод которого погружен в ажурные мхи с проблесками ягеля, в нарядные брусники и лешевы черничники. Я увидел вереск, вейник, вороний глаз, и тут мне самому завязали глаза. Чтобы отправиться в Икстлан, необязательно ехать в Сонору - можно и на Свирь. Деревня Ковкиницы: овцы, корова, диковатая кошка, прыгающая, будто заяц по ночным тропкам. Позади виднеется улица Свирь, по которой шагают огромные баржи. Из темноты, где я бегал без глаз, возникало Сопение и теплые руки. Они не давали мне упасть в черничные скалы. И я пошел во мрак за Сопением, а там ворочались Духи Местности, мохнатые, многозубые и мешковатые, будто гигантские землеройки. Они наглотались финских и русских снарядов, грызли колючую проволоку, но остались не злые: миролюбивые.
Отворив глаза, я видел птицу, осоеда. Он разрыл нору на лесной тропе и достал осиное гнездо. Осы вылетали из дыры в земле и спешили в сосняк-зеленомошник. Луга и леса кишели шмелями. Шмели ползали по вереску, неуклюже, будто медведь по деревцу. Красивый седой юноша, сошедший с картин Веласкеса, играл на медитативной бочке: могучий транс растекался по разнотравным лугам.
Посреди беседки горел костер, чтобы восхищенные подростки поскорей превратились в балык. Но я их не отведал: я слушал сушеного шершня, землеройных жуков и оленьих слепней, упражнялся в каузальной магии, пригревал на загривке лосиную муху. Мир соглашался со мной, и полыхнула двойная радуга. Мальчик загрустил на прощанье, руки стали пахнуть дымом и можжевельником. Нахальная собака на вокзале облизала эту ладонь. Пришлось уезжать в печали, позабыв даже баночку ягод для начальства.

(PS. Ну а дождевой фронт я раздавил - ясный хогбен.)